Парадокс
Вопрос о “первичности” установки, установочного отображения поныне остается дискуссионным, ведь он является камнем перепоны на пути разрешения проблемы отношений промеж установкой и деятельностью. Дискуссия о “первичности” установки - это, по существу, дискуссия о категории, залежавшейся в основе психических явлений. С нашей точки зрения обсуждение альтернативы “первичная установка” или “деятельность”, прозвучавшей во всех выступлениях на наряде по проблеме установки в 1955 г. и в несколько более смягченных формах которая продолжает звучать и по этой день, выиграет, когда будет переведено на почву исторического анализа удержания понятия “первичная установка”.
В 1941 г. в исследования “Основные положения теории установки” Д.Н.Узнадзе дает определение первичной установки. Он пишет, что установка - это “…своего рода целостное отображение, на почве которого может восстать или созерцательное, или действенное отображение. Оно складывается в своеобразном налаживании, настройке субъекта, его готовности… к того, чтобы в ем выявились именно те психические или моторные акты, которые обеспечат адекватное ситуации созерцательное или действенное отображение. Оно является, да сказать, “установочным отображением”. Удержание психики субъекта и вообще всего его поведения стоит признать реализацией этой установки и, таким образом, вторичным явлением” (цит. по Бжалава, 1966). Это определение, будучи взято само по себе, побросает возможность для свободы интерпретации. Какой смысл, например, вкладывает Д.Н.Связи-надчс в термин “психическое”, которое всегда вторично по отношению к установки? Что он моей в виде, произнося о первичности установки? Чтобы ответить на эти вопросы и устранить излишние степени свободы в интерпретации этого определения, достаточно восстановить исторический контекст. Д.Н.Узнадзе, анализируя предоставления традиционной психологии, неоднократно подчеркивал, что ее представители отождествляли сознание и психику. В сознания современного психолога мысль о тех, что психика ни сводиться к сознания, укрепилась этак прочно, что он по-автоматически подставляет другой смысл в термин “психическое” в определения Д.Н.Узнадзе, забывая порой, что в начала столетия такое понимание совсем ни относилась к класса банальных. Тогда “…для большинства по-философски образованных людей идея психического, какое одновременно ни было бы сознательным, к такой степени непонятная, что представляется им абсурдной и несовместимой с простой логикой” (Фрейд, 1925, з.5). Правда, Д.Н.Узнадзе упоминает о существовании направления, которое обращается к проблемы несознательного - о психоанализе З.Фрейда. Но, по справедливому мнению Узнадзе, концепция Фрейда ни в какой меры ни изменяет настоящего положения вещей в картине предоставленный ний традиционной психологии, поскольку “несознательное” в Фрейда - это негативно определенное сознательное. И только. Рационализировав таким способам “несознательное” в психоаналитической теории, Узнадзе уклоняет любые прекословия против своего тезиса, согласно которому в традиционной психологии “…все психическое сознательно, и то, что сознательно, является по необходимости и психическим” (Узнадзе, 1966). Все это напихивает на мысль, что, по-видимому, произнося о первичности установки по отношению к психики, Д.Н.Узнадзе понимал психику в смысле традиционной психологии, т.е. психику как явление сознания. Более того, в своих ранних работах он неоднократно акцентировал внимание на тем, что признак сознания является основным признаком психического: “…какое мы имеем право называть психическим что-то такое, что целиком лишено основного качества психического - сознания” (1925; цит. по Бочоришвили, 1966, з. 153). “Первичность” установки и думалась Д.Н.Узнадзе как прямая противоположность первичной данности явлений сознания, которые считались основными и единственными объектами изучения в традиционной психологии. В этом и вся методологическая нагрузка “первичности” установки в исследованиях Д.Н.Узнадзе, стоячего ни перед альтернативой “установка или деятельность”, а перед другим историческо целиком оправданным вопросом: либо первичность, непосредственная данность субъективных переживаний и, как следствие признания этой “первичности” единственным объектам исследования, бесконечные странствия внутри круга сознания; либо попытка прорвать обычные границы психики и “…констатировать наличие чего-нибудь принципиально отличного [курсив мой. - А.А.] от всего того, что традиционно было установлено в ей” (Узнадзе, 1961, з. 170). Таким образом, “первичность” в смысле Д.Н.Узнадзе и стоит понимать как оппозиционное понятие по отношению к “первичности” в смысле непосредственной данности явлений сознания. При таком удержании “первичности” становится понятной та страстность, с которой Д.Н.Узнадзе настаивал на положения о “первичности” и бессознательности установки. Ведь когда бы установка была вторичная по отношению к психического, то ее введения ничего бы ни дало для решения задачи преодоления постулата непосредственности. К этого момента анализировался только один с аспектов понятия “первичная установка”, а именно то удержание, которому должно удовлетворять это понятие, чтобы выступить в функции “среднего термина”. С сказанного повыше вытекает, что под “первичностью” в теории установки Д.Н.Узнадзе прежде всего имеется в виде “первичность” по отношению к сознательной психики.