Мотивы
Любым ученым, которые рисковали произносить о роли грядущего в целенаправленном поведении живых систем, был уготовлен костер. Их обзывали еретиками, мистиками и теологами. Но именно они, и средь их Дмитрий Николаевич Узнадзе, открыли путь в страну неклассического мышления, в мир неклассической психологии, в такую теорию относительности человеческих осознаний и несознательного, которая подстать теории относительности Эйнштейна.
Теория установки по своей мировоззренческо-ценност-ной функции и в психологии, и в культуры первоначально представляла протест против рационального образа человека как изолируемого, вырванного с мира существа и марионетки. Мераб Мамардашвили ни раза замечал, что для понимания культуры мышления того или другого философа необходимо восстановить тую ЗАДАЧУ, РАДИ которой воздвигаются мировоззрения, системы, теории. Иначе мыслитель будет укоризненно смотреть на нас с прошлого и повторять: “Простите, я ни о том произносил”. “Задачей” Д.Н.Узнадзе было порождение и исследование “человека свободного” как активного творца биосферы. Отсюда метапсихологии Д.Н.Узнадзе с самого начала свойственные системно-исторический подход к человека, положения о целевой детерминации жизнедеятельности и самодетерминации посредством функциональных тенденций поведения особы. Идеи Узнадзе, его вдохновленная критика экспериментального рационального ума помогли создать неповторимый Мир Дмитрия Узнадзе, в каком люди обладают ни только прошлым и современностью^ но и грядущим.
Когда проникаешь “за” психологию установки в мета-” психологию, то открывается возможность диалога промеж “психологией установки” и “психологией деятельности”.
И Д.Н.Узнадзе, и Л.З.Выготский (подчас очевидно, подчас косвенно) включились в еще ни осмысленного с достаточной полностью поединок за культуру неклассического мышления, поединок, поныне который свершается промеж Спинозой и Декартам. В этом поединке сторона Спинозы решительно занимает Л.З.Выготский. В своей работы “Учение о эмоциях: историко-психологическое исследование”1, написанной незадолго насмерть, Л.З.Выготский характеризует философию Спинозы как одну с величайших революций духа, катастрофический переворот в прежней системе мышления. Именно этот переворот в прежней системе мышления стал исходной точкой кристаллизации классической рациональной культуры мышления, изобретенной Репе Декартам, и неклассической релятивистской культуры мышления, изобретателям которой был Бенедикт Спиноза. Справа будущих историков психологии проследить “линию Декарта” (с культуры мышления которого выросли и продолжают расти учение о рефлексах И.М.Сеченова и И.П.Павлова, бихевиоризм Дж.Уотсона, когнитивная психология и многочисленные другие направления классической пояснительной психологии) и “линию Спинозы” (культура которого проступает за описательной психологией В. Дильтея, интенциональной психологией Ф.Брентано, учением о умышленной деятельности и теорией поля К.Левина, экзистенциальной психологией В.Франкла и другими направлениями неклассического релятивистского мышления). В этой шеренге - и “психология установки”, и “психология деятельности”.
Порой казуса, случайности, неожиданные жизненные эпизоды, сродни “ошибкам” и “оговоркам” в психоанализе, позволяют уловить близость которые сдавались раньше несовместимых концепций. Да, как-то А.Н.Леонтьев, с некоторым удивлением и очень понятным для семидесятых годов опаской, разделился со мной удержанием листа от одного с известных западногерманских филосо-
(В одном с вариантов эта рукопись, датированная 1931-33 гг, носила название “Спиноза”, в другом - “Учение Декарта и Спинозы о задоре…”.)